8 ноября 2013, пятница 21:17
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты
Партнеры


Loading...






Збережи старий Київ



Новости дня

Историческая правда не живет без свободы

7 ноября 2013, 12:40
Поделиться →
распечататьраспечатать
В программе "Без кордонів" принял участие Арсений Рогинский – российский историк, правозащитник, глава международного "Мемориала".  Беседовал Микола Вересень.

Перед вами краткое содержание беседы. Услышать программу "Без кордонів" можно ежедневно, в 17.35, на волне радио "Эра.Fm".
 
Я недавно прочитал в Интернете очень интересную, с моей точки зрения, смешную вещь, что какие-то важные люди в России попросили  картину Репина «Иван Грозный убивает своего сына» вынести из Третьяковской галереи и куда-нибудь ее подальше засунуть потому, что это  как-то оскорбляет россиян, что такой царь убил своего сына – это нехорошо. И вспоминается знаменитая шутка, что все знают свое прошлое, но не знают своего будущего, в отличии от России, которая и своего прошлого не знает, оно все время меняется, это прошлое. То есть, существует некая историческая политика, которая не объясняет и не рассказывает, что было раньше.  
 
Фраза о том, что Россия является страной с непредсказуемым прошлым, уже совсем хрестоматийная и банальная. На самом деле, тысячу лет подряд, что при Романовых, что при советской власти внедрялась одна единственная мысль - государство – все, человек – ничто. Что у нас за государство? Какое оно? Замечательное, великое. Оно шло всегда от победы к победе. В 15-ом веке мы побеждали, и в 17-ом веке мы побеждали, а уж что говорить про 20-ый век – сплошные победы. Какие у нас замечательные победы в советскую эпоху! Днепрогэс кто построил? – Мы!  Это же победа! Великая победа! БАМ – тоже мы? Это великая победа! Великие стройки. Атомная бомба. Космос – это тоже мы!
 
Посередине действительно очень важная победа, кстати, единственная точка консенсуса российского национального сознания – победа 45-го года – это и вправду победа.
 
Вот, мы такая страна, которая всегда побеждает. Шла от победы к победе, и все чудесно. Тут возникает вопрос. А как же тогда, если мы такая страна, которая шла от победы к победе, которая всегда побеждает, как же со всем этим победоносным сознанием и славными историями, на которых должен воспитываться молодой человек, как же с этим сопрячь  все неприглядное? 
 
Иван Грозный сюда же идет: если он такой замечательный, что расширил государство, потому что главное – территория, огромная территория, централизованная власть – это же вечные ценности - так он же не может одновременно быть и каким-то там патологическим убийцей.
 
Еще посложнее, с 20-ым веком, потому что это все-таки помнится-то получше и покрепче существует в массовом сознании. Как с этим сопрячь эти миллионы депортированных, миллионы посаженных, миллион там с лишним расстрелянных в20-ом веке? Как с этим сопрячь весь этот террор?
 
Как смонтировать со славной историей террор? Очень плохо монтируется.
 
Тут возникает вопрос, какая должна быть память? Какую память надо воспитывать? Память надо воспитывать такой черно-белой государственнической памятью, в которой будет вот эта цепь побед, или память должна быть сложной, где наряду с этими победами должна быть память о чем-то постыдном – это очень сложный вопрос, который наша память не преодолевает. 
 
Важна ли память? 
 
Абсолютно.
 
Я имею ввиду,  что, если, просто не показывать жертвы, а показывать доблестных работников НКВД, то в общем, через какое-то время никто ни о чем и не будет думать, и не потому, что человек плохой, а потому, что ему так организовали его память. Вот и все. 
 
Тут бы можно было бы поставить точку,  я бы с Вами согласился, и все. Но, наверное, надо сказать, что если представить себе, что государственная концепция так и будет основана на этой непрерывной фанфарной памяти о победах, то все это так и будет развиваться. Конечно, в соответствии с этим развиваются и некоторые практические вещи, которые вокруг нас. То, что мы называем исторической политикой.
 
Что такое историческая политика? Самое простое определение - это некоторые усилия, которые предпринимает государство по созданию такого образа прошлого, который данное, сегодняшнее государство устраивает: кому ставить  памятники, а кому не ставить. Кому мемориальные доски вешать, или в честь кого называть улицы. Каким ветеранам помогать, каким не помогать. Какие музеи строятся, а какие в чахлом состоянии, или вообще не существуют, и так далее. Вот, если с этой точки зрения – это и есть государственная политика. Ну, и учебники конечно. Школьные учебники – это такое высшее воплощение.
 
Есть ли такой как бы центральный памятник жертвам советского террора?
 
Я думаю, нет.
 
Нет. Его функцию выполняет Соловецкий камень, который мы, общество «Мемориал», в 90-ом году привезли с Соловков, и по тем временам его было возможно установить на Лубянской площади, прямо в 100 метрах от Лубянки.
 
Значит, нет центрального памятника. Есть ли центральный музей? Нет центрального музея. Какие мемориальные доски вешаются? У нас есть много мемориальных досок. Там, на известном Доме на набережной, где жила советская элита, их масса, написано «Здесь жил Маршал Тухачевский». Ну, жил, ну Маршал.
 
Но не сказано, что «Отсюда забрали и убили». 
 
Конечно. То же самое, будет доска, посвященная великому режиссеру Мейерхольду, или доска, посвященная Михоэлсу, кому угодно. Досок много, но нет того, о чем мы говорим. То есть,  память о великом человеке вроде бы сохраняется, но память о том, что с ним сделали – ее нет. Значит, этого нет в музеях, тоже.
 
Что ветераны наши? Знаете, которые компенсации получили? По закону о реабилитации 1991 года компенсации были. Вот сейчас – это 100 рублей за каждый отсиженный месяц в лагере или тюрьме. В ссылке нет, а вот в лагере, пробыл 60 месяцев на Колыме, 5 лет, например, значит, 100 рублей умножьте на 60 – это будет 6 тысяч рублей за 5 лет Колымы. 
 
У нас очень много улиц, названных именами убийц. Очень много таких.
 
У нас с этим тоже все в порядке.  В России сильное переназывание произошло в Хрущевскую эпоху  по всей стране. Сейчас тоже. Тем не менее, остаются парки и улицы Ворошилова, как будто бы этот Ворошилов не подписывал пачками санкции на аресты, а без него просто нельзя было арестовывать офицеров – это же по линии обороны, значит, всегда надо было наркома. Он же подписывал все эти расстрельные списки, вместе со Сталиным, на 40 тысяч человек, персонально они подписали - Сталин, Ворошилов и компания. Есть они, эти улицы, или города, населенные пункты имени легендарного большевика Эйхе, а Эйхе потом самого расстреляли, а этот Эйхе перед этим, будучи Секретарем ЗапСиб края расстреливал там десятками тысяч людей в Западной Сибири, в Новосибирске. То есть, что получается-то? Вот, это и есть историческая политика, которая базируется на некоторой исторической концепции, и можно было бы сказать, что мы уже совсем все проиграли, но на самом деле, конечно, не все и не совсем. Потому что, во-первых – очень много делается обществом, просто людьми, не государством. Во-вторых, должен сказать, что в последние пару лет наметился какой-то такой робкий поворот.
 
Но тоже общественный?
 
Нет, нет, нет. Это странным образом началось, со случайного, по-моему, с гибели Качинского в Смоленске. Это как-то так ударило, видимо, очень сильно, по мозгам, потому что тут соединились эти две трагедии, та, о которой бесконечные споры «так кто же их убил?». Хотя спорить нечего, документы налицо. И вот эта новая трагедия тут очень сильную какую-то роль сыграла, ну и давление какое-то общества.
 
Вот в последние 2 года вроде как начинает что-то чуть-чуть, не то, что это альтернативно, но робко что-то другое. По крайней мере,  не масштабно, но все-таки готовится государственная программа по увековечиванию памяти жертв, она готовится рабочей группой, созданной Медведевым, бывшим Президентом России и подтвержденной, между прочим, Путиным, что довольно важно. 
 
Тут есть одна тонкость, я думаю, что и для Украины она, наверно важна, да, и для всех она важна. Вот какая: понимаете, как мы говорим «Программа памяти жертв». Давайте рассмотрим, что такое «память жертв»? Вот когда мы смотрим на разного рода памятники, которые стоят и у вас, и у нас, которые поставлены в регионах общественностью или местными муниципальными властями  –  это все, как бы такой знак, признание того, что действительно были жертвы и, что мы им сочувствуем, и вроде как, мы их помним. Но там нигде и никогда не ставится вопроса «А кто преступник?», и в этих памятниках нет образа преступления, и это и есть некоторый центральный момент нашего, именно российского, сознания, мы сочувствуем жертвам. Они могут любить Сталина, люди, огромное количество, но никто не говорит, что террор – это было хорошо, и все сочувствуют жертвам. А чьи жертвы-то? Проблема в том, что надо ответить на вопрос «Чьи жертвы?».
 
Мы-то с вами понимаем, чьи жертвы – это жертвы государства, государственного террора. Стоп. Останавливается сознание. Значит так. Я сочувствую жертвам – это факт. Я не хочу, чтобы жертвы были безвинные – это тоже факт. Но, если это жертвы государственного террора, то выходит, кто преступник-то?

Государство.  И это значит, что  программа обречена на провал.
 
Вы знаете, это значит только одно. Может эта программа и обречена, но надо сказать, что 20 лет общество работает над этим. Хорошо, людям в Латвии, в Литве, частично, кстати, в Украине, помнить свое прошлое хитрым способом.
 
Как помнят свое прошлое в бывших странах бывшего СССР? Очень просто. Мы были хорошие, а потом пришли  плохие, они нас стали убивать, а мы стали сопротивляться и бороться за свободу, а потом, в конце концов, после многих жертв за свободу, мы в 89-91-м наконец победили, и вот теперь у нас такая память! Мы – жертвы – раз. Мы всегда боролись за свободу! Мы победили! А плохие – они. 
 
Что тоже не совсем, правда, конечно же, но зато удобно. 
 
Во многих случаях – это не совсем, правда. Во многих случаях – это совсем не правда, но это удобно во всех случаях потому, что самое главное для сознания сказать, кто плохой, кто палач, и представить себе только жертвы и борцов за свободу. А что нам русским-то  говорить? Ну, давайте, скажите мне.
 
Совсем плохо!
 
Ведь это же мы этот пирожок-то испекли. Мы испекли! Это наше государство! Конечно, можно придумать такую версию. Жили мы хорошо, а потом на парашютах к нам спустились большевики, и оккупировали нашу страну. 
 
Хороший вариант – большевики и грузины. Можно легко на грузинов все свалить. Вот там грузины в Гори, вот они все такие плохие, вот потому нам и не повезло.
 
Вы очень точно говорите, да. Кстати, Солженицын же именно эту версию в конце концов в "Гулаге" и отчитывает: жила и развивалась Россия, вроде как более или менее, плохая или хорошая, а тут прискакали, неизвестно откуда вот эти, значит, и захватили, но это нормальное здравое сознание понимает.
 
Неубедительно.
 
Вот и получается такая штука, если говорить объективно, если смотреть на прошлое, я имею ввиду Россию, что, ну да, жертвы – это мы, а палачи кто? А палачи тоже мы. Мы и жертвы государства, мы и есть само государство. Безумно сложно массовому нормальному сознанию, элитной группе, которая изящно рассуждает, принять идею государства, как преступника, государственного террора против человека. Я, просто решительно утверждаю, что если эта идея не будет как-то воспринята рано или поздно(на это могут уйти очень много десятилетий), то не изменится соотношение человека и государства. Всегда государство будет все, а человек будет ничто и пыль, значит, ничего путевого и в будущем не будет потому, что, я думаю, что в этом смысле от понимания прошлого, зависит будущее. Это упрощенно говоря.
 
Я думаю, что есть только один путь нормального исторического просвещения на многие десятилетия и второй тоже на многие десятилетия, простите за пафос – путь страны к демократии. Вот только как-то двумя этими путями параллельно, одно без второго невозможно. Историческая правда не живет без свободы. Свобода не живет без исторической правды. 
 


Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.