8 апреля 2016, пятница 02:34
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты

У человека должно быть право выбора лечения

24 декабря 2013, 09:15
Поделиться →
распечататьраспечатать

В программе "Без кордонів" приняла участие Президент гражданской комиссии по правам человека – Татьяна Мальчикова.

 
Беседовал Мыкола Вересень
 
Перед вами краткое содержание беседы. Услышать программу "Без кордонів" можно ежедневно в 17.35, на волне радио "Эра.Fm".
 
 
Расскажите о себе все!
 
Я представляю гражданскую комиссию по правам человека. Мы являемся правозащитной организацией, которая занимается поиском случаев злоупотреблений в сфере душевного здоровья. К нам обращаются люди, которые пострадали от нарушений прав человека в сфере психиатрии и психологии. Это могут быть случаи отъема жилья, когда с помощью психиатрии людей лишали жилья и помещали в психиатрические больницы. Случаи лишения граждан дееспособности, когда они помещаются до конца жизни в психоневрологические интернаты, это может быть причинение вреда здоровью в психиатрических больницах, вплоть до летального исхода, и какие-то другие случаи, когда существуют попытки незаконного помещения в психиатрические больницы, или само такое помещение с нарушением закона. 
 
Мы помогаем этим людям восстановить свои права в судах, мы помогаем составить заявления, мы оказываем какую-то помощь консультативного характера, направляем к юристам, адвокатам, чтобы люди могли реализовать свое право на защиту, и добились справедливости по каждому конкретному случаю. 
 
Я знаю, что вы привезли в Киев выставку «Психиатрия – индустрия смерти». Злобненько как-то очень…
 
Да. Вторая наша функция, после защиты прав граждан – это информационная функция. Что это такое? В медицине существует такое право пациента на добровольное информированное согласие, когда пациент врача имеет право знать обо всех последствиях лечения, которое к нему может быть применено, последствиях приема препаратов, каких-то методик исследования. У человека должно быть право выбора: лечения, препаратов, чего угодно. 
 
Так вот, в психиатрии пациенты лишены такого права, и они лишены не по закону, а потому, что так получилось, что психиатры не сообщают своим пациентам о последствиях психиатрического лечения, приемов психотропных препаратов, не дают им право выбора. То есть, зачастую, человек, обратившийся к психиатру, даже не понимает, какими последствиями может обратиться для него такое обращение, и мы взяли на себя такую функцию: дать людям реализовать это право на добровольное информированное согласие. 
 
Выставка, которую мы привезли в Киев, которая останется здесь и будет ездить дальше по городам,  представляет собой собрание фактов о нарушениях прав человека в области психиатрии по всему миру – это данные более чем 40 лет исследований, и за каждым словом на панели стоит факт, документально подтвержденный. То есть человек, придя на выставку, может четко увидеть, какие могут быть последствия психиатрического вмешательства, и дальше уже сам сделать выбор, обращаться ему к психиатру, или не обращаться. Мы говорим об этом.
 
Если человек, действительно не вполне здоров? Все равно ему надо сообщать о том, какую таблетку он пьет? Если он действительно не совсем здоров, он не поймет, пьет он такую таблетку или другую, и какие последствия могут наступить или не наступить, то есть, тут есть какие-то вещи, которые достаточно неоднозначны или нет?
 
Именно этот предмет становится основой для манипуляций гражданами. Что это такое? Если взять психиатрическую диагностику, то психиатр ставит диагноз пациенту только на основании собственного мнения. В психиатрии отсутствует научное обоснование существование того или иного психического расстройства. Отсутствуют биологические маркеры психических расстройств. То есть, пообщавшись с вами, в течение 5 минут психиатр поставит вам диагноз. 
 
В психиатрии не прописано понятие нормы. Что такое нормальное поведение? Нет такого понятия. Таким образом, прейдя на прием к психиатру, человек понимает, что психиатр будет сравнивать его с собой. Ну что значит для этого психиатра норма? Поставит или не поставит ему диагноз. Прейдя к пяти разным психиатрам, вы получите пять разных диагнозов. Когда пациент обращается к психиатру, то кто решает, что он болен? Этот человек. Если это не так, если нет доказательств потому, что в психиатрии нет совершенно никаких доказательств, которые могут подтвердить или опровергнуть факт существования того или иного расстройства психического, и психиатр решает: «О! Этот человек – болен! Я не буду говорить ему о последствиях лечения». 
 
Потом получается, что мы за человека решаем его судьбу. Мы решаем, имеет он право знать или нет. Это манипуляция, и мы видим, как эта манипуляция отражается на людях. Их помещают в психиатрические больницы. За них решают их судьбу родственники, знакомые, соседи. Например, сейчас в Украине человек, который лишен дееспособности, не может подать заявление самостоятельно от себя, чтобы восстановить такую дееспособность, это может сделать только опекун. Опекун – это либо главный врач психиатрической больницы, либо родственник, которому выгодно было поместить этого человека в психиатрическую больницу. Так мы и получаем. Приходим, обращаемся в суд, а опекун говорит: «Да вы что?! Этот человек болен! Он не соображает, что он говорит», и человека даже не слушают. 
 
Каким образом в странах, которые принято называть «цивилизованными», выходят из этой ситуации? Каким образом это происходит в Англии, или в Америке, или в Германии, или в Эстонии? Там, наверное, тоже есть такие случаи, но там, наверное, каким-то образом выходят из положения, потому эти страны и называются «цивилизованными». 
 
Вы знаете, я Вам открою секрет, что во всех странах мира ситуация такая же. Психиатрия во всех странах одинаковая. Другое дело, что, например, в Европе или Америке, существует мода на психиатра. То есть, человек, имея какую-то проблему на работе или легкую депрессию, считает данью моде, обратиться к психиатру, и пойти получить свой препарат и начать его применять. Слава Богу, что в странах постсоветского пространства нет такой культуры, и люди думают сами. 
 
Они понимают, что таблетка – это не решение проблемы на работе, в семье или в отношениях с близкими людьми. Я хочу сказать, что такие манипуляции, когда человеку ставят диагноз, решая за него, болен он или нет, в отсутствие каких-либо объективных доказательств такого диагноза, они существуют везде и они ложатся в основу.
 
Почему тогда не могут закрыть эту науку? Запретить ее? Поставить вне закона? Если вы так вот тут размышляете, я так начинаю вам верить, и думаю, вот, какой ужас, они без единого доказательства все это делают, и конечно это не правильно, но, знаете, сколько я не читал Фрейда, там тоже нет никаких доказательств, и что делать в таком случае? Делать-то нечего, или лечится, или запретить на уровне Организации Объединенных Наций. Тогда, наверное, будут где-то подпольно лечить!
 
В том-то и дело, что я лично обращалась с подобным вопросом к ведущим психиатрам России в данном случае. Ситуация в том, что никто из них не подтверждает наличие биологических маркеров психических расстройств точных научных обоснований. Говорят: «Да! Проводятся эксперименты. Да! Проводятся исследования». Тогда, пусть психиатры возьмут смелость на себя и заявят, что это эксперимент, что каждый раз, давая человеку психотропный препарат, происходит эксперимент, и мы не ручаемся за те последствия, которые мы получим. К сожалению, так получилось, что психиатры не признают тот факт, что все, что происходит в психиатрии, это является продолжающимися исследованиями. Потому, что, например, Президент американской психиатрической ассоциации несколько лет назад заявил, что отсутствуют научные подтверждения психических расстройств. Да, ведутся исследования. Да, ищутся биологические маркеры, но это все на уровне эксперимента. 
 
Слушайте, но это нечестная позиция. Мы тогда вообще ничего не можем почитать. Мы с вами можем увидеть человека, который очевидно сумасшедший, но мы с вами не специалисты, тем специалистам, о которых вы говорите, мы не будем верить, у них нет доказательств, и пусть он тогда продолжает гулять по улицам и иногда делать противообщественные поступки, иногда не делать, а просто там спать на земле, а потом умирать на той же земле, потому,что никто не даст ему есть и у него нет денег. Тут что-то есть. 
 
Я полностью с Вами согласна, и никто не отрицает наличие антисоциального поведения, неадекватного поведения, каких-то расстройств в поведении человека, но существует факт, признанный медиками непсихиатрических специальностей. Около девяноста процентов состояний, когда у человека происходит ярко  выраженный психоз, когда он бросается на людей, пытается убить себя, они происходят по причине запущенных медицинских заболеваний в теле человека. Это может быть опухоль мозга. Это может быть тяжелая интоксикация организма, поражение эндокринной системы, проблемы с железами, проблемы с обменом веществ. 
 
Медики выявили конкретный факт, что, когда такое заболевание существует и превращается в хроническое, оно приводит к тяжелым психическим расстройствам. Я знаю несколько десятков таких случаев, приведу Вам один яркий пример. Я лично знала девушку, которая вела себя нормально, не проявляла никакой агрессии, и ни с того, ни с сего в один день начала бросаться под машину, желая покончить жизнь самоубийством, причем она не осознавала, кто вокруг нее находится. 
 
Такую девушку, в обычном случае поместили бы в психиатрическую больницу, привязали к койке, и начали колоть нейролептики, и мы видим такие случаи. Что сделали люди, которые находились рядом с ней? Они не отправили ее в психиатрическую больницу. Они поместили ее за город, на дачу, в более менее спокойную обстановку, где рядом с ней дежурил человек, имеющий медицинское образование и основы какого-то ухода. Ей давали легкие успокоительные, чтобы она могла спать, ей кололи витамины В1, глюкозу потому, что она вообще не могла есть, не хотела. 
 
Через месяц у нее прошел психоз, острое  проявление. Это происходит и в психиатрии, просто людей накалывают нейролептиками. Любой психиатр вам скажет, что неделя, две, три, у человека проходит острый психоз, он становится якобы спокойным. Только у него слюна течет до пола от этих нейролептиков, он не осознает реальность, и он остается в таком состоянии – это в психиатрии. 
 
Что мы сделали с этой девушкой? Мы отвели ее в больницу и провели ей полное медицинское обследование. У нее обнаружилось очень сильное гормональное отклонение, оно было нарушено уже до предела, и врач сказал: «Вообще не знаю, как она живет?! Это галлюцинация, это психоз – это явные проявления!». Ей пролечили это заболевание, которое было выявлено, несколько месяцев, лечение было долгим. Но у нее прошел психоз, у нее прошла агрессия. Ей не поставили психиатрический диагноз, ее не подсадили на препараты.  
 
К чему я сейчас говорю? Когда люди с острыми психиатрическими расстройствами, помещаются в больницу, им не проводят полного медицинского обследования. У них не выявляют то, что произошло в организме, какой-то сбой, какое-то физическое состояние хроническое, которое привело к психозу. Человек не сходит просто так с ума в один день. Не бывает так, что он счастлив, живет, у него ничего не болит, и раз – сошел с ума. 
 
Что бы вы предложили?
 
Первое о чем говорим мы – это, что человек, который имеет действительно психические отклонения, я сейчас говорю человек, не социально опасный, а просто действительно, у которого есть проблемы со здоровьем, чтобы им проводилось полное медицинское обследование и альтернатива до того, как их помещают в психиатрическую больницу и подсаживают их на нейролептики. У нас в обществе существуют центры альтернативной помощи для людей с психическими расстройствами без применения психотропных. Я лично знаю психиатров в Украине, которые снимают людей с психотропных препаратов. Людям должна предлагаться такая помощь, альтернатива. Пока она не поддерживается государством. Но для этого, в общем-то, ничего не нужно. Нужно просто дать возможность таким организациям делать то, что они делают потому, что они достигают результата. 
 
Вы категорически против вообще любых таблеток? Или что? Объясните вашу логику. 
 
Мы говорим о том, что в психиатрии существует только три способа лечения. Первое – это психотропные препараты. Второе – это психохирургия, операции на мозге. Третий вид лечения – это шоковая терапия, это электрошок. Самый распространенный способ – это психотропные препараты, которые стоят в одной категории с наркотическими средствами. Это препараты, которые ничего не лечат в теле. Они лишь только запускают биологический процесс, который может быть необратимым – это факт. Не существует исследований в мире до сих пор, которые подтверждают, что психотропный препарат, когда вы его примете, вылечит вас от психического расстройства. Не существует связи. 
 
Если мы говорим, что не существует биологических маркеров психических расстройств, о чем я уже говорила, что не существует показателя в теле, по которому нарушение какого-то баланса, какое-то проявление неадекватное, воздействовав на которое, мы уберем психическое расстройство. Почему психиатры берут и пичкают тело человека препаратами? С таким же успехом можно человеку в депрессии отрезать руку и посмотреть, что происходит? То есть, я сейчас говорю о том, что каждый раз человек, принимая психотропный препарат должен понимать, что это эксперимент, и мы не знаем чем это обернется. 
 
То есть вообще таблеток не пить?! Или как?
 
Мы не говорим про все таблетки. Я говорю про психотропные препараты, которые не решают проблемы – в этом вся ситуация. Я не могу сказать человеку, пей или не пей – это его решение, но если он посмотрит перечень побочных эффектов таких препаратов, он может принять решение, нужно ли ему это или нет. Человек должен сам понимать, что он делает со свое жизнью. Психиатры сами заявляют, что препараты не лечат. Когда я задаю вопрос психиатрам о том, если статистика вылеченных людей в психиатрии? Знаете, что мне говорят? «Говорить о статистике вылеченных людей в психиатрии – смешно! Мы просто купируем симптомы. Мы просто делаем так, чтобы человек не мешал, он был спокойным!». Тогда, почему заявляется, что это лечение?! Тогда говорите людям, что это эксперимент, что мы не знаем, что с вами будет!
 
 
 


Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.