8 апреля 2016, пятница 20:15
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты

"Нации различаются по тому, какие у них ценности и поведенческие установки"

21 января 2014, 13:31
Поделиться →
распечататьраспечатать

Мы републикуем интервью российского экономиста, декана экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова – Александра Аузана, размещенного на сайте KORYDOR.

 

Автор - Катерина Серегацкова.

- Вы недавно приезжали в Киев. Какие мысли и впечатления остались от визита, в том числе, конечно, от политических событий? 

- Я не хотел бы комментировать политическую сторону, поскольку полагаю, что у украинской нации сейчас происходит то, что в избирательном процессе называется «час тишины» - когда не должны вмешиваться иностранные политики, эксперты, советчики и так далее. Тем не менее, о впечатлениях я скажу, потому что для меня было и поразительно, и радостно то, что несмотря на присутствие в замечательном Киеве в дни политического кризиса, моя программа была выполнена полностью. 
Люди, с которыми я виделся, встречали меня доброжелательно, хотя понятно, что в их доме – в Украине - было в этот момент много напряжения и проблем. Поэтому, если позволите, отмечу такую черту украинцев, которую давно замечал, - неагрессивность, что в терминах моей теории называется «накопление социального капитала». Я очень надеюсь, что вы будете проходить кризис и преодолеете его, опираясь на готовность слушать других. 
 
- Вы являетесь не только ведущим российским экономистом, но и преподавателем, и, насколько я знаю, для вас это первостепенно. По-вашему,   насколько устаревшая российская образовательная система готова к реформированию, насколько она уже может давать студентам то, чего десять-двадцать лет назад они не получали?
 
- На самом деле российская образовательная система находится в реформировании двадцать лет, и это одна из ее проблем. Понятно, что во время преобразования не только что-то находится, но и что-то теряется. Я бы хотел сказать о сути тех изменений, потому что подозреваю, что это относится не только к России, но и к Украине. Ровно об этом я и читал лекцию в киевском университете (университете им. Шевченко – прим. авт.). Сейчас для меня это важная тема: я поднимал ее и в Казанском университете, и в Уральском университете, и, естественно, в Москве.
 
Дело в то, что двадцатый век дал общий доступ к высшему образованию, и теперь в России около 80 % школьников поступают именно в высшие учебные заведения. Но вследствие этого уровень людей, которые поступают в вузы, упал, поэтому вся система проседает, притом, что в ней образовываются новые уровни – бакалавриат, магистратура, а теперь и аспирантура станет отдельным уровнем образования. Это две стороны одной медали, потому что теперь школа готовит человека не к жизни, а к бакалавриату, бакалавриат нацелен на то, чтобы дать более-менее универсальные представления о жизни, а магистратура учит профессионалов. 
 
Что получается, а что нет? В России большое количество массовых университетов не очень хорошего качества и малое количество университетов хорошего качества, к которым относится и мой родной Московский университет. Тут я напоминаю, что МГУ входит в десятку лучших вузов Европы, в этом году он стал пятидесятым по репутации в мире, а по математической подготовке экономистов, по данным Blооmberg, он первый. Проблема в том, что люди, которые заканчивают массовые университеты, становятся не очень хорошими профессионалами. Но мне не нравится идея сворачивать эти университеты по простой причине: они не производят хороших профессионалов, но производят средний класс – в России и, думаю, в Украине тоже. Это хорошо для экономики и общественной жизни в стране. Поэтому плохой университет лучше хорошей армии и тем более тюрьмы, а тюрьма, армия и университет во многом реализуют одинаковую функцию - они формируют определенные ценности в сознании.
 
Поэтому мне кажется, что важно различать массовые вузы и элитные. А различить их можно по простому признаку: нельзя делать магистратуру в массовых университетах. Магистратура - это то, что гарантирует высокого специалиста, и такие специалисты, в отличие от тех, что имеют бакалаврское образование, конкурируют на мировом рынке - с Лондоном, Берлином, Гонконгом и так далее. А чтобы магистратура состоялась, нужно, чтобы лидеры области участвовали в образовании, создавая себе кадры - помощников, смену. Кстати, с этого года в магистерских программах МГУ появились люди, которые являются как бы кураторами направлений. Например, на программе математического анализа в экономике эту роль играет теперь бывший министр экономики, ныне помощник президента Андрей Белоусов, один из ведущих специалистов по макроэкономике, а на программе финансовой экономики – известнейший инвестиционный банкир Андрей Арофикин. 
 
Еще один важный инструмент в построении качественной магистратуры – глобальность. Мы решили этот вопрос довольно просто: позвали не зарубежных специалистов, а наших выпускников, которые стали выдающимися профессорами ведущих университетов в мире, таких как Принстон, Гарвард, Стэнфорд и др.. Это пример того, каким образом можно было бы сделать магистратуру мирового уровня, которая может успешно конкурировать с лучшими университетами. Нация должна иметь инструменты, чтобы производить свои национальные элиты. Правда, иногда правильно производить национальные элиты совместно, и мы как раз об этом говорили в киевском университете. Попробуем делать параллельные магистерские программы, чтобы украинцы и русские могли получить два магистерских диплома. Это важно, в особенности, если в экономике они исследуют то, что требует понимания и России, и Украины.
 
- Как думаете, способно ли неформальное образование стать двигателем для развития профессионалов? Под неформальным образованием я имею в виду, например, институт «Стрелка».
 
- Не знаю, обрадую ли я вас или огорчу, но все-таки институт «Стрелка» уже имеет опыт взаимодействия с формальным образованием. МГУ вместе со «Стрелкой» сделали совместную магистерскую программу для людей, которые одновременно с экономикой занимались бы  урбанистикой, поскольку этот институт интересен европейскими урбанистическими подходами. Там преподают те, кто создавал новый взгляд в мировой архитектуре, а с ними мы хорошо понимаем друг друга, когда обсуждаем вопросы на стыке экономики и развития мегаполиса. «Стрелка» как неформальный институт дает прекрасное образование, но еще лучше, когда это переплетается с возможностями такого крупного мощного академического центра, как МГУ. Прямо отвечая на ваш вопрос, я бы сказал, что очень хорошо, когда существуют неакадемические программы, и у нас самих есть программы дополнительного образования. 
 
- На закрытой презентации вашей новой книги в Киеве вы затронули тему влияния социокультурных процессов на развитие экономики, сказав, что культура – чуть ли не самое главное, хотя и очень медленное средство влияния на экономику. Могли бы вы расшифровать эту мысль?
 
- Вообще это тема именно моих  исследований и разработок. Когда мы начинаем изучать, почему у одних стран получается успешное развитие и высокая траектория взлета экономики, то, в первую очередь, смотрим, что лежит в основе этих траекторий. Раньше было много разных догадок – и про политику, и про экономику и технику. А сейчас наиболее популярна гипотеза о том, что все дело в культуре, культурных факторах. Оказалось, что эти культурные факторы могут изучаться и сравниваться данными в макроэкономической динамике. 
 
Нации различаются по тому, какие у них ценности и поведенческие установки. Какие ценности для них важнее: религиозные или секулярные, самореализация или выживание. Когда мы стали с этим подробно разбираться, то стали открывать предположительные закономерности такого развития. В феврале этого года я впервые опубликовал три гипотезы о том, как это все устроено. Кажется, мы можем объяснить некоторые парадоксальные вещи. Я буду говорить о России, чтобы не сказать чего-нибудь неделикатного про другие нации. За ХХ век моя родная страна создала атомную бомбу, водородную бомбу, комический корабль и так далее, но при этом не оказалась способной создать нормальный автомобиль или холодильник. Это можно объяснить с точки зрения того, как устроены поведенческие установки, ценности, как они между собой соотносятся. 
 
Оказывается, при определенном наборе ценностей и поведенческих установок у одних наций лучше получаются сервисы, а у других - массовая промышленность. Главное, что этот набор ценностей и установок не вечен, это не приговор, это то, что может меняться. Знаменитые «пять азиатских тигров» -  Япония, Южная Корея, Сингапур, Гонконг и Тайвань - в ХХ веке переместились на высокую траекторию. Мы исследовали, как у них это получилось, и как связана динамика экономическая с динамикой культурной. Оказалось, что там происходил очень похожий для этих стран сдвиг в поведенческих установках.
 
Поэтому, когда меня спрашивают, почему я не работаю в правительстве – а я всегда отказываюсь от таких назначений, – а работаю в университете, то ответ состоит в том, что как раз ключ к сдвигу в изменениях поведенческих установок не в правительстве, а в университетах! Потому что в период ранней взрослости - 20-25 лет - люди усваивают новые ценности, а это то, как мир будет выглядеть через 20 лет. Если, конечно, мы говорим об университетах, производящих специалистов национального уровня. Для меня это тема не только размышлений, но и практики, я полагаю, что МГУ произвел больше историков и юристов, чем все остальные, и мы в ответе за то, каким будет мир. Так что это вопрос, готовы ли мы идти на эксперименты, поскольку мы сейчас можем в университетах заложить ценности, которые сформируют будущую культуру. 
 
- Как в связи с этим относитесь к положению о том, что локальное создает глобальное?
 
- Видите ли, я думаю, что про глобальное сейчас вообще очень трудно говорить, потому что мир с 2008 года, с моей точки зрения, хотя так считают и многие другие экономисты, вошел в полосу негативной экономической динамики. Причина в том, что глобализация на предыдущей фазе привела к неразрешимым противоречиям, а механизма координации нет. Курс китайского юаня определяется решениями политбюро ЦК КПК, а не потребностями международного обмена. В кризисной ситуации курс американского доллара ориентируется на американского избирателя, а ведь это ключевая международная валюта! Оказалось, что либо нужно создавать жесткие сложные механизмы мировой координации, либо пойти на определенную деглобализацию. Например, образование региональных блоков. На мой взгляд, в мире сейчас происходит именно второе, потому что попытка создать сложное мировое финансовое законодательство неудачна, ведь даже Франция не может договориться с Англией об общих подходах.  Поэтому я бы сказал, что мы живем не только в негативной полосе экономики, но и в фазе определенной деглобализации. Потом, скорее всего, все вернется обратно. Говоря о том, как локальное определяет глобальное, не будем преувеличивать устойчивость глобализационного процесса. 
 
 
 
 
Оригинал материала смотрите здесь.

Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.