16 апреля 2016, суббота 12:30
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты

Синие яйца

22 января 2014, 22:44
Поделиться →
распечататьраспечатать
Мы публикуем рассказ  Татьяны Толстой, размещенный на ее стене в Фейсбуке. 
 
 
Сергей Иваныч был прорабом и в качестве такового управлял шаткой и неверной бригадой строителей, долженствующих превратить купленный мною коммунальный клоповник в Версаль.
 
Справлялся он с ними неплохо, учитывая, что все они, - ну все, все - были падки на "жидкость без цвета, вкуса и запаха", как он кудряво называл алкоголь. Одну бригаду просто выгнал в одночасье; я прихожу на "объект" - тишина, и бумажки какие-то летают на июльском сквозняке. - "Что такое, Сергей Иваныч? Где люди?" - "Уволил, Татьяна Никитична. Не соответствовали требованиям". 
 
Клещами я вытянула из него историю: рабочие выносили на улицу старый дубовый паркет в пригнанный (за мой счет) мусорно-строительный контейнер. Собственно, я не хотела выбрасывать чудесные квадратные плашки, хотя они сохранились только в одной комнате коммуналки; думала отреставрировать, отциклевать, покрыть матовым лаком... но Сергей Иваныч закричал как сирена-ревун, замахал руками как мельница и победил.
 
Рабочие выносили паркет, а мимо ехал какой-то бизнесмен на своем дорогом авто. Хищным глазом он обозревал действительность, - стояло крепкое, ясное, преступное время, начало 2000-х, - и вот засек рабочих и мои прекрасные дубовые плашки. Бизнесмен подрулил к мусорному контейнеру и предложил рабочим денег за то, чтобы они перегрузили мой паркет в его джип широкий; рабочие согласились на гешефт. На деньги, вырученные от продажи моего имущества, они купили ведро бухла, и прибывший на объект Сергей Иваныч застал группу валяющихся: сантехник, плиточник, плотник, маляр-штукатур (женщина) и электрик Энгельгардт.
 
На этого Энгельгардта у меня были свои виды: наивная, я полагала, что если человек - немец, то он аккуратен, трезв, любезен, сух и исполнителен. Ха-ха-ха.
 
Сергей Иваныч уволил всех валяющихся в одно мгновение, и я даже зауважала Сергея Иваныча.
 
В прежней жизни он был летчиком, врал, что обучался на летчика-истребителя, что синий простор манил и звал его с детства. А то и не врал: мелкий как жокей, щуплый как кузнечик, Сергей Иваныч идеально помещался в небольшую кургузую кабину самолетика и вполне мог истреблять врага, покусившегося на наши священные рубежи; но вот страна лопнула и развалилась, и Сергей Иваныч все потерял, однако быстро переучился на строителя; соответствующий диплом он так сильно совал мне в лицо, что я и тут заподозрила обман. Впрочем, проверять не было никакой охоты и возможности.
 
Как только мы начали ремонт, соседи сели писать доносы. Они были уверены, что я нарушаю законы, ведь законы так и формулируются, чтобы их невозможно было не нарушать. План соседей был красив и прост: они жалуются участковому, участковый, грозно ступая, приходит, аки Каменный Гость; я, от страха еле живая, трясусь и униженно скулю, готовая дать любые деньги, чтобы государство от меня отвязалось; полученные деньги участковый делит с доносчиками; они пируют на белой скатерти, - колбасная нарезка, маринованные патиссоны, - а я глухо рыдаю в согнутый локоть.
 
Не тут-то было. Мы с Сергей Иванычем, прежде всего, раздобыли и вывесили на козлах в коридоре, небрежно так, казенную голубую милицейскую рубашку. С погонами подполковника. Мол, товарищ подполковник, да, где-то тут, среди мешков с цементом. Упарился, рубашечку снял. Может, ест на ящике каком, может, ссыт. Но сейчас выйдет.
 
Кроме того, у меня были - и очень пригодились - красные с золотом корочки МВД. Я была какой-то там Член Общественного совета при МВД, в те времена, когда Б.В.Грызлов был почему-то министром этого самого МВД. Министр из него был как из говна пуля; такой же примерно и из меня был Член. Но корочки были вещь полезная. Я с их помощью даже одну тетеньку от тюрьмы спасла. А также разрешила себе гнать по трассе Москва - Санкт-Петербург со скоростью 200 км в час. (Меня остановили - и отпустили с поклонами). Но не суть. 
 
Участковый пришел лютовать во всей своей славе: фуражка, все дела. На лицо напустил казенную строгость и непроницаемость. Мы распахнули пошире дверь и дали ему вобрать в себя голубую рубашечку, шевелившую на теплом ветру короткими летними рукавами. Когда он понял и охнул, я показала на вытянутой руке разверстые корочки. 
 
"Вопросы есть?" - ласково спросила я. - "Нет, нет", - забормотал дядечка. - "Как вообще живется? Как служится?" - наступала я. - "Мы эта... Мы не побеспокоим!.. Мы спросить, не надо ли чего..." - он заврался, махнул рукой и ссыпался вниз по ступенькам.
 
Видя во мне сообщника и заговорщика, Сергей Иваныч доверился мне и много рассказывал о способах обогащаться за счет доверчивости заказчика, тепло беседовал о методах коррупции, предлагал вместе зарабатывать на таможенном конфискате. Делясь со мной схемами грабежа в промышленном строительстве, он словно бы не замечал, что я тоже заказчик и становлюсь все внимательнее и настороженнее с каждым его рассказом; это не помешало ему хорошо меня обобрать. Так в голливудских фильмах злодей связывает жертву и подробно докладывает ей, как он будет ее мучить, и потом так и мучает.
 
Воровство было настолько естественным, природным свойством и состоянием Сергея Иваныча, что он сам не замечал его. Так, скажем, интеллигент, по природе своей, находится в перманентном протесте против тирании и в любом заборе видит запрет и несправедливость; Сергей же Иваныч, по природе своей, двигался по миру подобно включенному пылесосу, засасывая все предметы, которые плохо лежали; а если они лежали хорошо, то он отдирал их и тоже засасывал: если встречал забор, то дожидался сумерек, крал его и увозил на какую-то там свою дачку.
 
Другим свойством Сергея Иваныча была вера в чудеса, магию, глаз, порчу, карму, водосвятие, чернокнижие, столоверчение, пасхальный огонь, домового, барабашку, сон, чох и вороний грай. (Он чуть не плакал, когда я отказалась очищать свежеотремонтированную квартиру котом. Он предлагал принести своего - даром. Думаю, он хотел, чтобы кот принял на себя все строительные недоделки.)
 
У него была знакомая ведьма, к которой он регулярно ездил не только снимать с себя порчу, коей было немало, но и заказывать наведение порчи на своих должников; так, один мужик задолжал ему, не соврать, десять тысяч долларов, а возвращать не хотел, и Сергей Иваныч безжалостно пожелал ему язву желудочно-кишечного тракта, хотя приятели его, - делился он, - его и отговаривали: гитлер ты, Серега! Но он - нет, хочу именно так. А ведьме что, ей платят, она и опухоли наводит, ничего личного.
 
Самого же Сергея Иваныча, по его словам, ведьма эта излечила от загадочной порчи, от которой, за несколько лет до того, у него полностью исчез волосяной покров, то есть не только голова облысела, но и "ноги, представляете, Татьяна Никитична, стали совершенно гладкие, как у девушки. А я выпивал с одним майором, он тоже по строительству, кафель, керамическое покрытие, - я ему говорю: ну совершенно ни одной волосинки, смотрите; брюки засучил и показываю; а он так смотрит, смотрит, потом хвать меня за ногу и гладить начал: люби меня! - говорит, - люби меня! Еле отбился, Татьяна Никитична".
 
Себя Сергей Иваныч считал философом; в авиаотряде его так и прозвали: философ, потому что он старался говорить книжно, полными предложениями и по мере возможности употребляя пяти-шестисложные слова. Ему понравилась моя красивая сестра, и он выразился с малороссийским говорком: "Александра Никитична, бум так хховорить, произвела блаххоприятное впечатление".
 
Вообще же, женщины как таковые, реальные и воображаемые, мучили его неотступно, и он желал всех. "Я, Татьяна Никитична, женщину знаю с шестого класса. У родителей была подписка на журнал "Здоровье", я внимательно изучил подшивку за несколько лет от корки до корки. Всё знаю. Могу, без ложной скромности скажу, удовлетворить любую. Если есть знакомые у вас, познакомьте меня с ними, Татьяна Никитична, настойчиво прошу".
 
Страшно было представить себе кругозор Сергея Иваныча. Какие селезенки открывались его воображению? Какие гигиенические процедуры? Какие юридические?..
 
"В Америке, Татьяна Никитична, есть такой закон. Если женщина выпила с мужчиной водки в ресторане, а потом ему не дала - он имеет право пустить ей пулю в лоб". - "Это еще почему, Сергей Иваныч?!" - " А потому что у мужчины яйца синие становятся! Вот потому! Такой закон!" 
 
Фотографию своей жены Сергей Иваныч показывал, но с осуждением: бывшая тростинка, она за десять лет брака прибавила несколько лишних килограммов, и поэтому больше он ее любить не мог. "Я ей сказал: прости, Валюша, но нет уж того. что было прежде. Я с тобой не летаю. Не ле-та-ю. Кончен бал". При этом с фотографии также свисала раскормленная на манер колобка дочь-первоклассница со всеми полагающимися бантами размером с капусту и розовыми гладиолусами, но дочери Сергей Иваныч ожирение прощал: любил.
 
Он не мог, по-видимому, спокойно слышать женские имена, женские окончания глаголов, или думать о том, что где-то там, на июльской улице, на сентябрьской улице, по первому ноябрьскому снежку ходят женщины, им не охваченные и не оприходованные. Услышал с другого конца уже почти построенной квартиры, как я разговариваю по телефону: "Да, Ксения! Наверно, Ксения! Давайте, Ксения!" - и пришел, высоко переступая короткими ногами через ящики с метизами и рулоны пленки. 
 
"А вот, Татьяна Никитична, вы сейчас разговаривали... С Ксенией какой-то?" - "Да". - "А сколько ей лет, Татьяна Никитична?" - "Да не знаю... Лет сорок пять, наверно". - "Познакомьте меня, Татьяна Никитична! - вдруг загорелся он. - Очень прошу, познакомьте! Поверьте, она не пожалеет! Я, Татьяна Никитична, такое умею..." - он лукаво и довольно улыбнулся сам себе. - "Да это вряд ли получится, Сергей Иваныч..." - "Получится! Получится! Вы, главное, познакомьте!"
 
Я представила себе красавицу-царицу, снежную королеву Ксению Юрьевну Пономареву, главреда "Коммерсанта", гендиректора ОРТ, медиаменеджера и главу предвыборных штабов, за бокалом шабли с самоуверенным гномиком Сергеем Иванычем.
 
"Да она занята, Сергей Иваныч. Замужем, то-се". Он с осуждением покачал головой: легкомысленная Ксения Юрьевна упускала судьбу; корабль счастья уплывал в иные моря, синие яйца и гладкие ноги достанутся другой. 
 
При последней побелке он занял у меня тысячу долларов; я понимала, что не вернет, но как во сне, дала ему деньги. Он еще советовался со мной, не понимал, почему Лида - работник сбербанка - не хочет предлагаемых ей необыкновенных сексуальных изысков, - каких, он не уточнял, - а заводит разговоры о какой-то там надежности, доверии, опоре, и тем самым губит их роман на корню. Не хочет и Марина, продавец в "Кальцедонии", на том же основании. Как мне быть, Татьяна Никитична, какой подход вы мне посоветуете?
 
Он ушел после меня прорабом на какое-то большое строительство; работа интересная, - рассказал он: заключаешь договор на наружную окраску здания, выставляешь счет, как если бы краска была немецкая, а сам, конечно, закупаешь белорусскую, Татьяна Никитична, разницу себе в карман. Она через год вся линяет и слезает, пузырями идет и свисает лентами. Но главное вовремя уйти на другую стройку, Татьяна Никитична.
 
Иногда думаю о тебе, Сергей Иваныч.


Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.