8 апреля 2016, пятница 02:34
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты

Семья на постсоветском пространстве

28 января 2014, 13:09
Поделиться →
распечататьраспечатать

В программе «Без кордонів» приняла участие доктор социологии, профессор Высшей школы экономики, ведущая научная сотрудница  Института социологии Российской академии наук  Елена Рождественская. 


Беседовал Мыкола Вересень

Перед вами краткое содержание программы. 
 
 
Если говорить об Институте семьи, так вот институт – это когда больше половины населения – за семью, то есть когда большинство женится,  когда так поступает меньше половины населения, тогда институтом является отсутствие семьи. А как сегодня обстоит дело в мире? У меня впечатление, что института семьи нет как такового.
 
Семья – это нечто гибкое, текучее имеющее много лиц и много форм, но тем, не менее, не умирающее. Та или иная, возможно, размытая семейность, остается на плаву. Но что характерно для нас сегодня? Семьи, прежде всего, стали меньше, это не многопоколенные семьи, а нуклеарные семьи  – это нам уже известно приблизительно с середины ХХ века, для нашей страны, по крайней  мере, это так.  Изменились формы семьи. И вот  изменения  пристрастий россиян стали поводом дл того, чтобы озаботиться проблемой семьи. 
 
Так что  же все-таки происходит с семьей? 
 
Меняется гендерный контракт в семье, более 10% союзов у нас вне регистрации, и надо сказать, что детность таких союзов растет быстрее, опережая  детность зарегистрированных союзов. То есть рождаемость у нас стагнирует – 1,3 ребенка  на женщину. Это при том, что вначале ХХ-го века, даже до 20-х годов, на среднюю российскую семью приходилось по 7,5 детей.
 
Латексная промышленность не  так была развита в те годы.
 
Дело даже не в этом, а в том, что была высокая смертность. Мы оседлали смертность благодаря научно-техническому прогрессу  и войнам, поубавившим населения, но прежде всего, конечно, мы стали справляться со смертностью, в первую очередь, детской, с помощью медицинских средств. Коль скоро уменьшалась смертность, стала уменьшаться рождаемость. Плюс в России стали приниматься популяционные законы, так называемый второй демографический переход.  В Советском Союзе была самая либеральная и самая ранняя по отношению к Европе политика искусственного регулирования рождаемости, а именно аборт. Аборт был легализован в 1936 году, потом на период войны до 50-х годов был запрет аборта, потом  опять возникла практика легализованного  аборта. В любом случае это стало надолго   практикой регуляции рождаемости внутри семьи, к сожалению. Контрацептивная культура очень медленно проникала и проникает  в массовое сознание. Поэтому, если сравнивать Советский Союз с Россией и Украиной – потому что у нее похожие демографические тенденции – то, в общем-то, мы видим, что мы, конечно, смогли воспользоваться прогрессом в отношении смертности и в этом наша похожесть. Но мы не  смогли воспользоваться очень важными другими регуляторными механизмами, которые приводят семью к позиции воспроизводства населения. 
 
То есть у нас получился вариант как всегда запаздывающей модернизации: чем-то воспользовались по полной, а другими – селективно, только потому, что вот семья – святое, вот семья – наша главная ячейка общества. Ну, вот теперь мы и имеем в этой ячейке женщину, которая привыкла работать. Сначала ее принудили, насильно рекрутировали, потому что существовала статья за тунеядство, а затем она уже привыкла быть своей на рынке труда.  Это значит, что по гендерному контракту она стала и работницей, и матерью. Под это советская система выстроила инфраструктуру помощи  ранней детской социализации.
 
Детские сады, да?
 
И прочее, то, что потом рухнуло в одночасье – что у вас, что у нас. И, соответственно, следующее поколение, наше поколение и последующие – поняли, что в этом плане государство не будет подставлять свое плечо, и они сами будут вынуждены решать свои проблемы сочетания семьи и труда. А это значит, что отодвигается рождение, отдвигается даже брачность. 
 
Что мы имеем сейчас? 
 
Интереснейшую демографическую тенденцию, модель построения брачности и рождаемости. Молодые люди, посмотрев на все это и на муки своих бабушек и дедушек, решили – а зачем нам это? Зачем нам так париться? Лучше мы попозже выйдем замуж и попозже, где-нибудь к 30-ти годам,  родим детей.  Это значит, что фертильный период скукоживается, как шагреневая кожа, и мы можем родить – одного, ну, максимум, два ребенка, но не три, как это требуется для воспроизводства нации. Из-за этого сильно озабочены политики.
 
Но они ничего не делают, они только говорят!
 
Ну нет, в России возникла идея материнского капитала, возникла идея пособий, продления родительского отпуска до трех лет, возникло много всяких инструментов. На момент введения они сработали, но потом опять сошли на нет.

Каждый год меня приглашают на конференцию, где обговаривается ситуация  семьи. И на одной из них я  сказал – говорил исключительно об Украине – что у нас есть модель украинской семьи, потом к ней пришла модель российской, а позже  Иосиф Виссарионович создал  и привнес модель кавказкой семьи, в том виде, в котором он ее представлял, потом пришел западный опыт – кино и все такое... В вашей стране еще хуже, потому что у вас есть мусульмане, и довольно активные.  И как в таком случае рассказать ребенку о семье? Я не знаю, что бы я рассказывал, потому что столько всего было на наших  территориях…
 
Давайте по-порядку. Что-то оспорю, с чем-то соглашусь.
 
Что я оспорю? Конечно, можно сослаться на дядю с трубкой,  спустившегося с известного Гори, но на самом деле семью строит рынок труда. От рынка труда поступает запрос на конфигурацию рабочей силы: квалифицированной, малоквалифицированной, на конфигурацию человеческого капитала. Поэтому, если рынку труда достаточно традиционной конфигурации – муж-кормилец, потому что у него большая зарплата, ее хватает на семью, и женщина, которая работает так, flexible – придет, уйдет, потому что рожает, возвращается, рожает, возвращается – это одна история. А есть рынки труда совсем другие. Когда оказывается образованная женщина с двумя образованиями, которая может не приходить каждый день на службу, и ее квалификация при этом востребована, и тем самым поддерживается гендерный контракт, который отчасти, согласимся, женщину из семьи уводит. 
 
И традиционалисты, и религиозные деятели обязательно об этом скажут. Но я бы подчеркнула, прежде всего, и для Украины это особенно важно, что семья у многих построена на отходнической занятости.  То есть мы едем куда-то зарабатывать деньги – насколько востребован труд украинских женщин  мы с вами хорошо знаем. Поэтому эта та семья, в которой не может быть одной главы, не может быть одного кормильца. Она меняет все время свою конфигурацию  и локацию, и признать за женщиной ее право на вклад в экономический бюджет семьи в этой ситуации просто долг обязывает. И, соответственно,  дети, вырастая, наблюдают и  отцовский, и материнский вклад, который  в равной степени  участвует в воспроизводстве и потребности семьи.  И отец, который даже больше вовлечен, он может стать мамой, жена зарабатывает больше, и практичнее ему остаться. И вот эти перевертыши очень сильно семью подрывают.
А в чем я с вами соглашусь, это с тем, что рассказывать  про семью необходимо. Современный интернет, другие агенты социализации, которые на ребенка воздействуют и которые его поглощают и оттаскивают от семьи,  этому нужно противопоставлять сознательное родительство.
 
Однажды мой приятель пожаловался, что его молодая жена не готовит ему завтрак. Когда я спросил, сколько  ты зарабатываешь -  120, а она – 180, я сказал, что же ты хочешь, что бы она приносила больше денег и еще готовила тебе?  И я вот часто думаю об этом, что в 90-е в Украине и в Росси все вынесли на себе женщины, и социум этот сохранился, потому что женщины где-то ездили, зарабатывали, продавали вещи из Турции, а мужчины лежали дома на диване, плакали, пили  и жалели о том, что завод закрыли.  Сами они задницу не поднимали никогда. И вот возникает семья, где вбито большими гвоздями, что муж глава семьи, но на самом деле, глава – женщина не только потому, что она принимает решения, она еще и кормит. У нее куча дел, дети, еще и муж этот сумасшедший, лежащий на диване и еще нужно делать вид, что он глава семьи, еще нужно хорошо выглядеть и так далее. Это ужас! Как тут разобраться?
 
А давайте заглянем в мужскую психологию…
 
Она очень примитивна!
 
Примитивна  или нет, но она особенна, и нам нужно просто-напросто это учитывать. Возьмем Перестройку, которая накрыла  всех нас. Все слои и все национальности. Мужчины, действительно, притормаживали с поиском возможности заработка. Что такое мужчина  в его понимании? Я просто на эту тему проводила целую батарею интервью, нарративных интервью с мужчинами из рабочего класса, среднего класса.  Так вот  для мужчины ответ на  вопрос, что такое мужчина? Ответ – это кормилец. Кормилец  и плюс ко всему, если мы спустимся в другие социальные слои это –  золотые руки: я что-то умею делать руками. Для женщины это совсем другое, это ближайший круг, то есть в этом смысле мужчина это автономное «Я», а женщина  это «Я» в отношениях.  Мужчина, отвечая себе на вопрос  «Я кто?», говорит – я инженер второй категории или я физик. Социальный кризис ставит все  это под сомнение. Завод закрывается, денег не платят, работы нет,  стало быть –  я никто. 
 
А у женщин есть вариант уйти в другую идентичность: я еще мать, я еще супруга, человек, который ведет дом, и на этом пути всегда можно получить позитивную отдачу. Я обихаживаю дом, делаю его чистым и красивым, здесь всегда заложены позитивные эмоции, а мужчина более в этом смысле хрупкий, уязвимый. И ситуация, которая от него не зависит,  поставила под сомнения всю его конструкцию, всю его маскулинность. 
 
 
 


Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.