23 марта 2016, среда 16:34
RSS Facebook Twitter LiveJournal ВКонтакте
Проекты

Заповiт

29 февраля 2016, 12:23
Поделиться →
распечататьраспечатать

От автора. Этот текст – ни  о чем. Написан в порыве бессмысленного вдохновения, с удовольствием, в хорошем настроении, в перерыве между рабочими сменами, в ходе которых я составляю слова за деньги. 

 
Тому уж лет 30 назад один мой знакомый – жив ли он? – придумал для себя изящный способ самоубийства.
 
Он вовсе не собирался помирать, на тот момент, по крайней мере. Человек он был крепкий и не то чтоб любил жизнь, хотя скорей таки да – но уж точно бывал в серьезных переделках и вышел из них живой и невредимый. Что за переделки? Да взять хоть две отсидки, причем обе – по благородным поводам. Шапки по сортирам он не воровал, в отличие от некоторых. Первая ходка была за угон иномарки – не с целью наживы, но чтоб красиво прокатить любимую девушку. Вторая – за драку с ментами, ну это вообще святое. (При том, что я напрочь, до безобразия, законопослушен.) Мой брат, к примеру, тоже сидел за то, что избил двух сержантов, не по злобе причем.
 
 
Способ этот мой знакомый придумал в конце первой недели нашего совместного пьянства. Оторвавшись от второй бутылки вермута, – не настоящего, а совецкого, их разливали в бутылки из-под шампанского, и бухло это он лично украл в овощном магазине, на моих глазах, про себя могу сказать, что я пытался остановить товарища – он выглянул в окно и сказал:
 
– Вон, видишь, детсад, а рядом ментовка?
 
– Ну.
 
– А батарею отопления – видишь вот под подоконником?
 
– Ну.
 
– Так вот. Возьму я бельевую веревку, у меня есть крепкая, и привяжу ее к батарее. А на том конце сделаю петлю. Отрезок этот будет длиной 10 метров. 
 
– Такой длинный? Зачем?
 
– А я же надену петлю на шею и выпрыгну в окно! Надо, чтоб туловище получило разгон. Такой, чтоб голова прям на ходу оторвалась и свалилась на асфальт (тогда еще Собянин не завел моду стелить плитку) отдельно от туловища, и могла б красиво расколоться на куски, и чтоб мозги разлетелись по двору! 
 
– Это чьи мозги? Чья голова?
 
– Да моя голова, моя! 
 
– Тебе что, жить надоело? 
 
– Не, вроде нет, не надоело! Но речь не об этом. Я еще не весь план тебе рассказал. Еще нужен будет второй кусок веревки, длиной метров 5. Его я привяжу к херу.
 
– К херу? Зачем он тебе, когда голову оторвет?
 
– О чем я и толкую! Конечно, он уже не понадобится. Потому его можно смело оторвать в падении. 
 
– А зачем?
 
– Послушай, жить мне не надоело, но если уж помирать, так не в постели от болячек, –  а красиво, открыто, весело, показав свое отношение к этому миру! И еще непременно так, чтоб при этом оскорбить общественную нравственность! Представляешь, дети гуляют во дворе детсада, и вдруг у них на глазах об асфальт раскалывается голова м.дака – и еще в пространстве летит х.й! А менты тоже порадуются. Вся эта расчлененка – у них, прям у дверей околотка! Ха-ха-ха!
 
 
Про ментов я понимал, что они моему самураю камикадзе таки насолили. 
 
– А дети в чем виноваты? Что они тебе плохого сделали?
 
– Ничего. Они мне в данном контексте нужны как зрители, без них ну как оскорбишь общественную нравственность? Никак. Менты увидят х.й – и что с того? Даже плечами не пожмут.
 
 
Не то чтоб я спал и видел, как бы мне оскорбить общественную нравственность, на хер она мне сдалась. Но вот человек серьезно подошел к исполнению своего долга перед социумом. Я сам так не могу, но чужие порывы, души прекрасные порывы, уважаю. Убежден: это хорошо, когда кто-то стремится к духовному росту.    
 
 
– Послушай, с головой и хером – это концептуально, в этом что-то есть. Но этот вот труп без головы, который валяется на тротуаре – ну вяло, вяло это! Этого я одобрить не могу. Бери себе другого куратора.
 
– Ну ты не прав. По-моему, все очень высокохудожественно! Есть message. Есть свежее высказывание.
 
– Нет, труп не должен падать и валяться как баранья туша. Это не очень высокохудожественно. Лучше путь он висит на веревке! Туловище без головы и без х.я – это очень высоко. 
 
– На уровне третьего этажа. 
 
– Дурацкая шутка. Вот это туловище, асексуальное и иррациональное – будет как бы образ просветления. Отказа от материальных благ. Духовность в чистом виде! Е.аться нечем, жрать нечем, думать нечем.  
 
– Гм, ну тогда надо мне заготовить еще кусок веревки. Чтоб труп на ней болтался где-то на уровне третьего этажа или второго, не ниже. Чтоб сразу не убрали его со сцены.
 
 
Это я одобрил, и мы стали спорить уже о деталях – к ноге привязывать веревку или опоясать ею талию художника. Кстати, он был, тогда, по крайней мере, настоящим художником – так было записано даже в трудовой. Рисовал какие-то плакаты по технике безопасности, сидя в слепой каморке в каком-то союзном министерстве, среди швабр и тряпок, и там мы с ним периодически пили казенный спирт. 
 
 
Шли годы. 
 
 
Я то и дело вспоминал эту историю, этот крепкий художественный проект. Ну, смешно же придумано, действительно! Тема смерти, тем более в суицидальной версии, кому-то может показаться мрачной. Но тут все зависит от угла зрения. И от стиля. Человек – это стиль, да, и манера смерти – уж тем более стиль. Художник мой замыслил свой перфоманс все-таки жизнерадостно, жизнеутверждающе, весело, в конце концов! Это вам не Шпаликов, который повесился мрачно и безнадежно, просто зашкаливая в трупном настроении. И еще жути добавило то, что его самоубийство скрыли от дочки, она сама нашла спрятанное свидетельство о смерти и после молча слушала рассказы, что папаша-де живой и скоро приедет с подарками. Вот где фильм ужасов, ужас-ужасов. Не поступайте никогда как Шпаликов! Я тут именно про стиль, чисто про стиль. А мой-то давнишний художник придумал яркий открытый хепенинг! Чего тут секретничать, все там будем.
 
Как начнешь вспоминать не то что знакомых, а и вовсе друзей, которые вздернулись – раз, два, три… четыре… На каком-то разу могильный мрак уж не кажется ах беспросветным. Ну, бывает, да. Бывает.
 
В дискуссии со Шпаликовым, мне кажется, выигрывает, забыл, как его, персонаж Сэлинджера, «Хорошо ловится рыбка-бананка» (так заголовок перевели на русский совецкие издатели). Чел застрелился, на богатом курорте, а, может, вообще на пляже, что опять втягивает нас в воронку высокой темы оскорбления общественной нравственности, – в тот момент, когда увидел шанс соскочить с сансары, освободиться от бесконечной цепи новых инкарнаций, то есть буквально помещение своей души внутрь мяса, c a r n e, живого то есть трупа. Это все ж изящней, чем повеситься на батарее отопления, сидя,  причем, без копейки денег, так что даже не на что было взять бутылку водки напоследок, и пришлось купить какой-то кислятины… На этой строке меня догнал реальный ужас и объял ледяной мрак – как же так, даже и не выпить напоследок, на дорожку, как говорится!    
 
 
Я думал про это про все чисто абстрактно. Пока в какой-то момент не залег серьезно в стационар и там на всякий случай начал приводить дела в порядок, – точнее, стал пытаться это сделать. Приближаться к этому. 
 
– А где же меня лучше похоронить, если что? – сказал я в пространство. 
 
– Вот! Ты первый начал! Давай тогда рассказывай. Зацени, как деликатно мы об этом молчали! Ну, выкладывай! – воскликнули случившиеся при этом мои  дети.
 
– Ну, это у меня просто так вырвалось, а на самом деле мне все равно. 
 
– Как – все равно? Все-таки это важно, где тебя похоронят.
 
– Так это не меня, а пустую мертвую оболочку! Это как воблу когда очистят, что-то такое остается – шкура, кости, потроха, и что еще немаловажно – г.вно… Выглядит это все не очень. Эти вобляные очистки всегда мне напоминали о бренности всего сущего. Тема гниения, мусора, ненужности.  
 
– Ладно, не придирайся к словам.
 
– Ну ОК. Давайте я сразу быстро придумаю. Вот мне нравится кладбище в деревне. Где ваш дед похоронен. А мой соответственно тесть. В лесу… На природе… Березы… Елки… Грибы… Правда, весной и осенью там жуткая грязь… Машина не пройдет, разве только трактор, ну или пешком, в сапогах…
 
– Ну что же, неплохая идея. Всё, можешь быть спокоен! Все сделаем. 
 
 
Кстати, мы тогда придумали и надпись на камень. То есть я где-то в интернете ее украл, но дети одобрили:
 
«Я хотел бы обнять тебя, но я всего лишь текст».
 
Мы только внесли дополнение, как мне представляется, важное. Окончательный (хотя еще не вечер) вариант такой:
 
«Я хотел бы обнять тебя, чтоб тебе не было одиноко, но я всего лишь текст».
 
Ну, что – текст? Текст, он и в Африке текст. Но тут смешно то, что тексты я сочиняю с 1973 года, причем за деньги. На этот виртуальный мало кому видный шампур я нанизал всю свою жизнь… Отчасти я таки текст, да.
 
 
После – опять прошли годы – я опять попал в переплет. И снова заторопился рассказывать семье, кому я должен денег, а кто мне, и в каком стуле спрятаны фамильные макеевские брильянты – ну, чтоб была ясность. И опять встал вопрос с погребением. Как раз шли бои за Мариуполь, и я столкнулся с мыслью, что ах да, я же там родился! Мать поехала туда разрешаться мной от бремени к своей матери и к отчиму, которые жили в центре, возле Драмтеатра. Как раз были каникулы. И я в их ходе увидел свет этой жизни. А как закончились веселые счастливые досужие деньки, так мать упаковала меня в пакет и повезла в Донецк, в общагу меда, где как раз училась. Там мне (скорей отцу) выдали метрику, вписав в графу место рождения – мiсто Сталiно. Так реально называлась будущая столица ДНР. После в паспорт вписали уж Донецк, и эта версия, что я в нем родился, стала официальной. 
 
Да, так опять встал, точней, привстал – вопрос о моих будущих похоронах! Не то чтоб я собирался это все обставить торжественно и пафосно, но вдруг я как-то устыдился того, что как-то легкомысленно отнесся к своей малой родине. И счел уместным как-то отдать ей хотя бы часть долга, который уж накопился. Мелькнула мысль – а пусть мой хладный мерзкий труп, к примеру, сожгут. Пепел же, соответственно, развеют по ветру над Азовским морем. Сжечь причем надо поскорей, чтоб подозрительное несъедобное мясо быстрей превратилось в чистый благородный пепел. Кстати, думаю, многие б согласились помереть, если б им дали гарантию, что жмур моментально конвертируется в аккуратную легчайшую кучку праха. 
 
– Ну, так что? Ты принял решение? – дети смотрели на меня серьезными глазами, с оттенком грусти, как того требовал момент.
 
– Бл.ть, а, может, как-то по частям разъехаться – разлететься – развеяться? К примеру, туловище – как в том старом чужом сценарии – отрубив голову и х.й (только, чур, посмертно!) – закопать на деревенском простецком погосте. Благо и везти недалеко, 150 км от дома. Особых хлопот не будет. А вот голову можно отвезти, к примеру, на малую родину, в Мариуполь… Хотя нет – а ну как учинят досмотр на блокпосту на границе ДНР, а там расчлененка! Всех повяжут, это сколько ж надо будет дать, чтоб выкупиться? Не, нереально, бизнес-план этот – реальное г.вно. А, из головы можно приготовить полуфабрикат – череп – а после из него уж чашу, именную, и из нее можно будет пить вино как будто и со мной, вроде как и я бухаю с ребятами! Как сейчас некоторые выпивают по скайпу, ну и это будет приблизительно тот же манер пьянки по телефону. 
 
– Так, так, креативно! – похвалил я себя. – Дети, идите пока поиграйте, я, как приму решение, так свистну!
 
 
Тема эта довольно скучная, тем более для человека, который уже не раз мотался туда-сюда. Но что-то есть в ней манящее. Весь этот год, как застрелили Ефимыча, у меня то и дело выныривали мысли про те пули, которые прилетели в него. Каково это? – думал я, без надрыва, впрочем. Я ловил себя на мысли, нет, точней, на некой тени мысли – о том, что и мои бока прострелены вот таким же образом, и пеленговал удивление – а почему не больно? Но, поскольку это только тень, причем безумная, то боли и быть не может, и забывал про это все. И успевал только запомнить еще радость от того, что это случилось. Будто бы случилось. Может, эти туманные и странные обрывки чувств оттого, что это всегда диссонансно – хоронить тех, кто моложе, вот как он. Недели за две до тех пуль он смотрел на меня с сочувствием, я бы даже сказал, с жалостью, и хлопал меня по плечу, обещая, что все обойдется. Как бы так все хитро наладить, чтоб молодые и здоровые жили дальше, а хоронить чтоб больных стариков? Интересно б догадаться по крайней мере, отчего всё устроено именно так, как устроено. И в чем красота этой несправедливости. Должна ж она быть.  
 
 
И вот я вроде насчет всего распорядился… 
 
Оставался еще х.й, сп..женный из чужого сценария, однако же мой личный. Куда б его пристроить? Помню, в молодости эта мысль нередко терзала меня, заслоняя собой все прочие. После я стал мудрым и вот все реже ставлю этот вопрос на повестку дня. 
Ну, х.й можно тоже сжечь, чтоб не было лишних вопросов при пересечении границы. И уж его-то развеять над мутными Азовскими волнами! Или, допустим, замариновать его в формалине? И будет экспонат. Завещать его медучилищу, чтоб молодые девки смотрели на него и хихикали. Они будут жалеть меня, думая, что это безродного бомжа-космополита разделали для науки, найдя хладный труп без паспорта на Курском вокзале, который много лет считался моим базовым. Ну что, тоже неплохо. Но в принципе можно было бы его завещать Союзу журналистов. Хотя – нет, там много лет взносы не плачены, они подумают, что я издеваюсь. (Кстати, сколько там денег набежало? Надо бы в завещание этот должок вписать.) В редакцию какую послать – да в какую? После того как меня изо всех выгнали (как вариант: закрыли СМИ, и я автоматом пошел на воздух)? Или вот еще идея: выставить хер на аукцион. Можно даже на благотворительный. В пользу самоубийц, погибших от несчастной любви… Я, кстати, знавал нескольких таких. Ну, так вроде и возвышенно, но все ж мелковато. Подумаешь, что Вселенная оказалась дешевле пары-тройки фрикций, – и нехорошо делается…
Лучше на баррикадах! Я всегда мечтал на них погибнуть. Так и вижу: вот я уже на предпоследнем издыхании, даю отмашку – и меня быстро подтаскивают к баррикаде и закидывают на нее, и тут вдруг сатрапы идут в атаку, и я гибну о пули кровавого режима… Но тут как-то надо это собрать во времени и в пространстве, и отходную, и баррикады, и чтоб все на раёне, без сложной логистики. А то вон пишут, каждый км доставки за МКАД – 30 руб/км. 
 
 
Зря вы смеетесь, задача передо мной встала непростая! Распорядиться недвижимостью… Он же недвижимый, жмур. И вот еще я вспомнил – «Комсомолка», в которой я когда-то работал, – как раз написала про абажуры и другие полезные в быту изделия из человеческой шкуры. Не все знают, что нацисты украли идею у американцев, куда смотрит Диссернет! Да, да! Я, с одной стороны, германист, а с другой – американист, так что могу судить беспристрастно. Не далее как за 102 года до прихода фюрера к власти, то есть в 1831 году, под Ричмондом восстали черные рабы. Главарем был Нат Тернер, черномазый такой Стенька Разин. Белые дико испугались – подумали, что по всей стране началось. Легко догадаться, что этот, пардон, путч был быстро подавлен, а пойманных, как это было тогда принято, повесили. В том числе и Тернера. Но не просто так шибеник болтался в петле, американцы – народ прагматичный! Содрали с трупа шкуру, ничего святого – и наделали из нее кошельков! На память, на добрую память. Кстати, цвет у тех кошельков классический, а вот представьте себе бумажник такой бледный с синевой – не очень, не очень…
 
Вот! Достойное применение трупу, точнее, шкуре! А не сделать ли из моей кожи обложку для паспорта? Да даже и пяток, небось, хватит! Причем раскроить можно заранее. Прям вот на шкуре – выкройка, щас же могут любое тату сделать, правильно? Причем можно ж и триколор в цвете выколоть! И слово П А С П О Р Т. (Дословный, кстати, перевод – пройти в ворота. Ворота!) Прекрасно! Хотя нет, почему – триколор? Не лучше ли забабахать обложку для загранпаспорта? И такими чернилами цвета бордо раскрасить будущую обложку… И орла с двумя бошками наколоть. И в виде обложки для паспорта я буду путешествовать еще долго, долго! Пока обложка не сотрется, не скукожится. Или пока паспорт не сп.здят злоумышленники… Кстати, а волосы сбривать с этой обложки или оставить? Ну а что, бывают же сумки из лошадиной шкуры с шерстью, чем моя хуже…
 
 
Да, а что ж с хером? Куда его пристроить? (Опять встал этот проклятый вопрос.) Может, нанять кого-то, чтоб забросили это неказистый неприличный предмет через кремлевскую стенку, дабы этим выразить свое отношение к происходящему? Поймут ли? Надо подумать… Что, на херу надо будет наколоть свои инициалы? Восьмым кеглем, не больше, чтоб влезло в одну строчку. Кстати, и жопой тоже можно отдельно распорядиться. Куда бы ее отправить? Инструкции вы найдете на ней же, будет специальное тату.
 
 
Да что вы меня торопите! Что, прям щас ложиться? Отъ.битесь. Надеюсь, у меня есть еще время. 
 
 
А нет, так и хер с ним. 
 
 
 


Реклама
Loading...

Социальные сети

Tweet
0

Редакция

Электронная почта:
Телефон: +38 (044) 278-2888, +38 (068) 363-0661
Адрес: г. Киев, ул. Пушкинская, 1-3/5, оф.54
Выходит с ноября 2009 г.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полiт.ua обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ua.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полiт.ua, 2009–2011.